Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова

Слышу приближающийся топот копыт, и из дымки возникают Сабаз и Акку. Они носятся беспорядочно, ржут и лягаются, даже чуть было не задев нас.

– Сабаз! – зову я своего коня, но он продолжает играть с Акку. – Да что со всеми вами происходит?!

Я злюсь. Я неимоверно злюсь. Такое ощущение, что только я одна здесь в своём уме!

Чей-то смех снова раскатом проносится вокруг нас. Айдар резко выпрямляется и оборачивается ко мне.

– Ты это слышала?

– О Тенгри… – всплёскиваю я руками. – Конечно слышала, хочешь сказать, что ты нет?

Айдар тяжело сглатывает и выглядит напуганным, но взор его чист.

– Ты… ты пришёл в себя? – осторожно спрашиваю я.

– А что со мной было?

– Ты будто был пьяным и глупо шутил.

– Я не помню.

Снова смех. Мы становимся спинами друг к другу, крутим головами, пытаясь понять, кто же рядом с нами. Но смех доносится не из какого-то конкретного места. Он будто везде.

– Нужно уходить, – повторяю я. – Из-за дурацкого тумана ничего не видно, но нельзя больше оставаться здесь. Нужно поймать лошадей. Сабаз меня не слушает и веселится как… – я замолкаю, ощущая, что в голове всё начинает сходиться. – Он веселится, прямо как ты несколько минут назад.

Я смотрю на свои ладони, а потом хватаю Айдара за холодную ладонь. Не знаю, почему, но мне нужно его держать, чтобы его разум оставался со мной. Я отпустила Сабаза, а он вернулся опьянённым. Я придержала Айдара, когда он поднимался после падения, а потом он пришёл в себя.

– Это туман, – шепчу я.

– Что? – не понимает Айдар, крепче сжимая меня за руку.

– Туман. Он отравляет.

Айдар непонимающе смотрит на меня.

– Я не уверена.

Снова смех.

Мы прижимается ещё ближе друг к другу. Моё сердце колотится, но я пытаюсь успокоить дыхание. Почему-то голову не покидает мысль, что только я могу вывести нас отсюда.

– Айдар, помоги поймать лошадей. Я могу отпустить тебя ненадолго, но потом ты должен снова прикоснуться ко мне.

Он кивает. Я отпускаю его, и мы бежим к лошадям, которые катаются по склонам. Завидев нас, они вскакивают и отбегают.

– Ерлик, – рычу я сквозь зубы. – Сабаз!

Я пытаюсь схватить его за поводья, но он уворачивается и отпрыгивает в сторону, почти заехав мне задними копытами по голове.

– Сабаз! – кричу я. – На қазы́38 тебя пущу, если немедленно не подойдёшь ко мне!

Я тут же осекаю сама себя – нельзя так говорить лошадям, а то худо будет. Но я настолько раздражена этой ситуацией, что обидные слова сами собой слетели с языка. Сабаз фыркает, мотает головой, но стоит на месте, поэтому мне удаётся подойти, и сначала схватить его за поводья, потом притянуть к себе и обнять за морду.

– Тише-тише, брат, – шепчу ему я, поглаживая ладонью между глаз. – Прости, я… я не хотела тебя обидеть.

Он дышит тяжело, фыркает, пытается вырваться, но я знаю, что нельзя его отпускать. От моих прикосновений ему становится лучше.

Пока я обнимаю Сабаза, слышу, как Айдар гоняется за Акку и кроет её всеми известными мне ругательствами. В итоге, ускорившись с помощью магии, ему всё же удаётся её оседлать и подвести ко мне. Я одной рукой держу морду Сабаза, а другой тянусь к Акку. Айдар спрыгивает вниз и придерживает её, чтоб не вырывалась. Когда кобыла чуть успокаивается, я кричу ему:

– Быстрее ко мне!

Он быстро обнимает меня сзади и мы стоим вот так вчетвером в обнимку, пока дыхание окончательно не успокаивается.

– Кажется, правда работает, – говорит Айдар.

Теперь мы слышим совсем не смех. Это кто-то рычит, и этот звук неприятно щекочет что-то внутри, дёргает какие-то невидимые ниточки, что возникает только одно желание – бежать.

– Идём, скорее.

Не слишком удобно идти вот так. Но я держу в голове, что нельзя их отпускать.

– Как мы выберемся? – спрашивает Айдар. – Мы ходили тут кругами.

– Я думаю, это из-за тумана. Тут ведь одна дорога, так? Твой разум помутнел, а я шла за тобой. Сейчас ничто не помешает нам выйти отсюда.

Мы идём, а туман будто сгущается ещё больше и приобретает всё более красный оттенок. И в этой пелене чуть не натыкаемся на что-то, лежащее посреди дороги. Лошади подпрыгивают от неожиданности. Я только успеваю схватить их за уздцы, чтобы они, не дай Тенгри, убежали снова. Айдар выглядывает из-за моего плеча, а потом пускает воздушный поток, чтобы немного развеять туман.

– Это… лошадь? – спрашивает он.

Я сначала не понимаю, но, прищурившись, всё же действительно разбираю очертания лошади, лежащей на боку.

– Умерла?

Я пожимаю плечами, и мы подходим ещё ближе. Кровь отливает от моего лица и конечностей, когда я обнаруживаю ещё кое-что:

– Там человек. Под ней человек!

Мы подходим совсем близко. Я отпускаю лошадей и Айдара и наклоняюсь, пытаясь разобрать, жив он вообще или нет, но когда понимаю, кто это, кажется, что сердце пропускает удар.

– Тенгри всемогущий, – шепчу я и падаю на колени. – Айдар, это Арлан!

– Арлан? Волк?

Я склоняюсь над его лицом, пытаясь услышать дыхание, прикладываюсь ухом к груди, пытаясь разобрать стук сердца – ничего непонятно. То ли он действительно умер, то ли я что-то делаю не так от волнения. Наконец прикладываю пальцы к его шее, и из груди вырывается тихий всхлип радости:

– Он жив! О Тенгри, помоги мне…

Я убираю с его лица чёрные пряди и обхватываю его лицо ладонями.

– Давай, Арлан. Очнись.

Бурыл лежит прямо на нём. Видимо, они оба потеряли сознание, и конь упал на него, придавив своим весом. Я дотрагиваюсь одной рукой до шеи коня – он тоже жив.

– Давайте, ребята.

Мои кости снова простреливает холодом. Я оборачиваюсь, не отпуская Арлана и его коня.

– Что, Инжу? – обеспокоенно спрашивает Айдар.

– Тут кто-то есть.

– Правильно вы, людишки, говорите, – проносится меж холмов скрежет. – За двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь.

Слышу тихий стон Арлана. Я смотрю на него и легонько шлёпаю по щеке.

– Давай, Арлан, просыпайся. Нам нужна твоя помощь.

Он раскрывает веки, но я не вижу его глаз, только оранжевую плёнку. Слышу чей-то мелкий топот вокруг.

– Думал, еды теперь хватит надолго. Три человека и три лошади! – продолжает голос.

– Инжу, – Айдар беспокойно оглядывается, а лошади беспокоятся. – Голова кружится.

– Ну же, Арлан!

Волк часто моргает и пытается пошевелиться. Другой рукой чувствую, что дыхание Бурыла стало глубже, и растираю его шею.

– Давай, дружок, ты должен встать!

Кто-то продолжает бегать вокруг нас, рычит и хохочет.

– Лучше бы съел сначала Волка! Но ты… Что ты за девка такая? – спрашивает голос из кровавой пелены. – Ты всё испортила!

Не знаю как, но я нутром почуяла, что он сейчас сделает.

Некто запрыгивает мне на плечи, и я чувствую его холодные гладкие пальцы, смыкающиеся на моей шее. Не могу дышать. Но я не должна отпускать Арлана и Бурыла. Они шевелятся всё активнее.

Наверное, Айдар снова упал в обморок, а наши лошади убежали.

Тенгри, помоги мне.

– Змейка?.. – слышу я тихий знакомый голос, но не могу ничего ответить.

Арлан приходит в себя и пытается выбраться из-под коня, но тому, видимо, нужно ещё какое-то время. А у меня этого времени нет. Я безуспешно ловлю губами воздух, отравленный красным туманом. Горло саднит от боли и приторной сладости. Кто-то вкладывает что-то мне в ладонь. Я ощущаю тяжесть металла и понимаю, что это – мой единственный способ спастись. Кинжал, сабля или меч – не знаю. Я собираю последние силы, сжимаю рукоять и замахиваюсь назад. Что-то тёплое, жёлтое и вязкое брызгает мне на голову и плечи, а по долине проносится предсмертный писк. Снова чувствую, что могу сделать вдох, скидываю с себя тяжесть своего несостоявшегося убийцы. Закрываю глаза и дышу, дышу, всё ещё не отрывая руки от шеи коня Арлана. Соображаю, что тот сейчас